В реве ветра и плаче гитарных струн, в хрупкости снега и тщетных людских поисках - он читал это по открытой книге небес, по зову холода, призывам интимно-скрытого..
Синеватая сталь секционных столов хранила отпечаток его рук.
Накрытые им мертвецы ждали, хоть успешно и притворялись безразличными.
В хохоте обледенелых проводов ветер говорил о нем - анатоме Джеймсе.
Джеймс и его друг Сергей сидели в тишине теплой кухни, отделанной серой советской ДСП. СВЧ цвета металлик пускала радужные блики к тщедушному абажуру. Анатом выглядел немного усталым и сосредоточенно ел продукт российского общепита - макароны.
- Дай крючок, мне надо отрезать мясо, - сказал Джеймс.
- Опять эти дрянные крючки, попробуй ножом.
- Нож не берет жареное мясо. - Джеймс повертел затупившийся японский нож Селика, а анатомический крючок...
- Чистый? - Естественно.
- Аккуратно,- сказал Джеймс, и взял крючок. Спустя секунду мясо было разрезано.
- Крючки, Сергей, важная вещь. Они используются при отсепаровке кожно-мышечного лоскута от ребер, а также при извлечении языка.
На этом Джеймс остановил монолог и отправил в рот кусок жареного мяса.
- Вот так.
Сергей, друг Джеймса, приехал к нему в свой выходной. Они часто проводили время за долгими беседами, сдобренными анекдотами и спиртным. Серый Гольф Сергея стыл под окном, беседа уже подходила к концу, и Джеймс достал бутылку спирта.
- Не предлагаю рулящим в одиночестве.
